Деньги. Банки. Кредиты. Вклады. Ипотека. Кредитные и пластиковые карты. Валюта

На главную страницу  
       На главную  |   Добавить в избранное  |   Сделать стартовой  
Разделы: деньги, банки, кредиты, вклады, ипотека, кредитные карты, пластиковые карты, валюта
Книги, литература: банки, банковское дело, финансы, страхование, бизнес, пенсионный фонд
Словари: деньги, банки, кредиты, вклады, ипотека, кредитные карты, пластиковые карты, валюта
Поиск: деньги, банки, кредиты, вклады, ипотека, кредитные карты, пластиковые карты, валюта

Груз публичности


При всем увлечении таким инструментом, как IPO, следует помнить о трудностях подготовки и рисках, сопутствующих первичному размещению акций на бирже, а также тяготах последующего существования в качестве публичной компании. «Все делают это» и «это модно» — плохие аргументы для принятия решения.

Что ждет собственника или контрольного акционера, решившего заняться выводом своего предприятия на IPO прямо с сегодняшнего дня? «Бизнес–журнал» задумал проследить этот долгий и полный превратностей путь длиной 3–4 года на примере вымышленной компании. Все совпадения имен и названий, которые будут встречаться далее в тексте, — не нарочны. Возможные портретные сходства с реальными лицами также имеют случайный характер.

Как «Каламитум 33» решил остепениться

К 2006 году Аркадий Петрович подошел в качестве главы и основного акционера крупного сучильно–валяльного холдинга «Каламитум 33». Его предпринимательская биография была бурной и весьма успешной. Начав на заре 1990–х как владелец небольшой торгово–закупочной компании, он шаг за шагом отстроил свою вертикально-интегрированную империю. Чего греха таить — за это время всякое бывало. Кое–что Аркадий Петрович в свое время «по-кривому» приватизировал. Никогда не отказывался по дешевке прибрать к рукам какую–нибудь фабричку, ежели та плохо лежала. Да и поглощениями по-русски тоже пробавлялся: не раз и не два его лихая команда в присутствии судебных приставов с исполнительными листами выносила из дверей очередного заводоуправления прежнего гендиректора, чтобы водворить своего. «А кто не грешен?» — спрашивал Аркадий Петрович сам себя с усмешкой. Сидя в своем обширном московском кабинете, он, эдакий сучильно–валяльный Иван Калита, хозяйским взглядом оценивал на карте свои обширные угодья: 25 предприятий (от сырьевых до производственных и сбытовых) в различных уголках бескрайней Родины, 700 миллионов долларов годового оборота.

Вот только при таких размерах холдинга привычный Аркадию Петровичу стиль управления «упал-отжался» в последнее время начал сбоить. «Эти наемные дармоеды ничего без меня не умеют!» — все чаще жаловался он на своих менеджеров. Он уже понимал, что безостановочный рост вширь исчерпал себя, и что его холдинг — сейчас весь такой непричесанный — мог быть штукой и поэффективнее в смысле доходов. Как назло, тут еще и младшие партнеры–союзники, с которыми он «дербанил» региональные предприятия то там, то здесь, заскучали и все настойчивее стали намекать, что хотят «соскочить».

Так что решение привести завоеванные территории в божеский и благоустроенный вид стало для Аркадия Петровича в 2006 году вполне естественным. Кредитные ресурсы холдинга он уже поисчерпал, поэтому первичное размещение акций на бирже (IPO) представлялось для него единственно верным решением.

Не будучи любителем покупать на грош пятаков, Аркадий Петрович положил на сердце идти поднимать инвестиции непременно в Лондон, а в качестве исполнителя пригласить инвестиционный банк с мировым именем — PUMS Invest (Prima-Ultra-Mega-Super Investment), чтобы тот стал сразу и консультантом, и андеррайтером, и маркет-мейкером, и чертом в ступе. Можно было, конечно, привлекать на различные этапы разных исполнителей, да и рангом пониже — гонораром пожиже, но зачем скаредничать, когда на кону такие деньги?

Десант из PUMSа высадился в штаб-квартире Аркадия Петровича. Шустрые лощеные консультанты с западными дипломами придирчиво изучали структуру холдинга, писали рекомендации и планы. Документ получился многостраничный. Старший из PUMSа потом долго высоким экономическим штилем резюмировал Аркадию Петровичу результат изысканий. Хотя резюме можно было свести к словам: «Мы, правду сказать, в вашем холдинге регулярного менеджмента и корпоративного управления не обнаружили. Бизнес, в котором один человек является полководцем, штабом и горнистом, продать нельзя. Извольте засучить рукава и провести структурную и финансовую приборку!» Далее Аркадию Петровичу прочитали небольшую лекцию о драконовских требованиях западных бирж к эмитентам и о повадках такого существа, как публичный инвестор: он-де пуглив, как трепетная лань, вздрагивает от каждого шороха на рынке и норовит чуть что сбросить акции и задать стрекача. А еще хочет видеть все, как на ладони: вот эмитент, вот у него собственность, вот здесь генерируется денежный поток, а прибыли не утекают через всякие трансфертные схемки на сторону (консультант употребил словосочетание «сделки со связанными сторонами»), а в компании остаются.

— IPO–правило номер один, — подытожили люди из PUMSа, — все активы должны быть под эмитентом. Переходите на единую акцию!

— Ну, это мы сейчас быстренько переколбасим! — уверенно ответил им Аркадий Петрович.

Но те лишь загадочно и даже как–то сочувственно улыбнулись.

Как «Каламитум 33» консолидировался

Вообще–то, такого понятия, как «переход на единую акцию», в российском правовом поле не существует. Есть понятие «реорганизация в форме слияния, присоединения и преобразования». В процессе подготовки к IPO материнской компании рекомендуется полностью поглотить своих «дочек». Обычно выкупают доли миноритариев в «дочках» либо предлагают им взамен акции «материнской» компании по установленному оценщиками «курсу обмена».

Аркадий Петрович взялся за дело рьяно. Уже через пару недель в Москву созвали представителей ключевых групп миноритарных акционеров. Им поведали про консолидацию, а заодно представили аудитора, который должен был проводить оценку. На аудитора Аркадий Петрович тоже не поскупился, выбрал дорогущего, из «большой дюжины», — AGA Assets. Консультанты из PUMSа на собрании тоже присутствовали и наговорили кучу умных слов. Миноритарии насторожились и разъехались восвояси.

Пока аудиторы из AGA отрабатывали свой 400–тысячедолларовый гонорар, скрупулезно оценивая каждый брильянт в короне «Каламитум 33», Аркадий Петрович не мешкал — провел выпуск корпоративных облигаций, чтоб было чем рассчитаться с миноритариями. «Ничего, пока перекантуемся — а там IPO все долги покроет!» — успокаивал он себя.

Факт

Процесс перехода на единую акцию, действительно, часто приводит к росту задолженности у компании. Так, например, согласно проспекту «НОВАТЭКа» (IPO состоялось на Лондонской бирже в июле 2005 года), привлеченные средства планировалось использовать для погашения задолженности, возникшей в процессе консолидации в конце 2004–го.

Надобно заметить, Аркадий Петрович с миноритариями своих «дочек» никогда не миндальничал: известно ведь, что это публика малоприятная и вечно ноющая. В конце концов, главное — денежные потоки предприятия контролировать, а не с этой мелочью нянькаться. Бывало, конечно: размывал их пакетики время от времени за счет допэмиссии, когда руки доходили. Но, видно, недостаточно сильно наразмывал. Потому что, когда аудиторы из AGA, наконец–то, представили свои оценки, с некоторыми особо пакостными миноритариями пришлось повозиться. Нанятая Аркадием Петровичем юридическая фирма ATU просто с ног сбивалась. Одна лишь провинциальная инвестиционная компания Taksebe Capital сколько крови выпила! Крик подняли несусветный: мол, караул, оценки аудитора занижены! Аркадий Петрович даже лично к ним выезжал и голос на переговорах сорвал. Насилу договорились.

Факт

В процессе идущей в настоящий момент консолидации НК «Роснефть» коломенская инвесткомпания Newport Capital (миноритарий дочерней компании «Комсомольского НПЗ», 1,5% акций) обвинила руководство холдинга и аудиторов в искусственном занижении стоимости завода, который оценили в 40 миллионов долларов, в то время как менее мощный «Туапсинский НПЗ» был оценен в 373 миллиона долларов. Миноритарии опасались, что таким образом потеряют при обмене своего пакета на акции «Роснефти».

Зато с другой проблемной инвесткомпанией — Tojemne Investment — Аркадию Петровичу договориться так и не удалось: ребятишки потребовали за свой жалкий 10–процентный пакетик (и когда успели подсуетиться и собрать?) баснословные 3 миллиона долларов. «Это грабеж!» — орал на них Аркадий Петрович и, заклеймив напоследок «проклятым отродьем Кеннета Дарта», хлопнул дверью. «Что с ними теперь делать-то?» — спросил безнадежно своих консультантов из PUMSа. «Не можете договориться — не консолидируйте», — меланхолично отвечали те. «А если я их как–нибудь в бараний рог…» «Не надо, вам теперь нужно о репутации радеть», — осекли его консультанты.

Вся эта нудная игра в «дочки-матери» затянулась на полгода, и даже полководческие таланты Аркадия Петровича не могли ускорить процесс.

Оценка активов — потенциально конфликтная зона

Решение холдинга о выходе на IPO — приятная новость для миноритарных акционеров «дочерних» компаний. Для них это возможность выйти если не по хорошей, то по нормальной цене. Ведь миноритарии в большинстве случаев сидят в малоликвидных пакетах и не видят дивидендов. С другой стороны, для мажоритарных акционеров переход на «единую акцию» — это всегда определенный риск и статья расходов. Часть миноритариев может конвертировать свое недовольство в попытки давления на компанию и заняться гринмэйлом, чтобы их пакет выкупали с хорошей премией.

Даже если оценку активов производит аудиторская компания с высокой репутацией, все равно сохраняется некая субъективность. Возьмем, например, сектор экономики, в котором консолидация закончилась пару лет назад. Как оценить здесь стоимость отдельного предприятия, входящего в холдинг, если существование отдельных предприятий в современных условиях рынка уже невозможно, — они просто не выживут? Как оценить, какую синергию привносит фактор наличия холдинга в весь бизнес, учитывая общую логистику, дистрибуцию и т. д.? Естественно, приходится при оценке активов делать определенные допущения, которые позволили бы нарисовать справедливую картину.

При возникновении проблем с миноритариями, у контрольных акционеров, собственно, есть только два выхода: пытаться договариваться или менять периметр консолидации, чтобы оставить актив, вызывающий споры, за бортом консолидации.

Егор Попов, партнер «Делойт и Туш СНГ»

Как «Каламитум 33» завел у себя корпоративное управление

По–настоящему «Каламитум 33» залихорадило тогда, когда Аркадий Петрович, отстроив, наконец–то, свой холдинг по уму, принялся под руководством консультантов выполнять IPO-правило номер два: насаждать корпоративный менеджмент, чтобы соответствовать требованиям биржи и регулятора.

«Публичной компании нужны публичные топ–менеджеры», — зудели консультанты из PUMSа. «Шоб я так жил!» — кряхтел Аркадий Петрович, нанимая на работу сосватанных ему PUMSом независимых директоров и раскошеливаясь на зарплаты и всякие бонусы-опционы. Позвали английского лорда, российского экс–замминистра и одного лондонского финансиста, которого в Сити каждый захудалый брокер знает.

Лорд Аркадию Петровичу понравился, потому что сразу принялся отрабатывать деньги, давая направо и налево всякие полезные комментарии в мировой прессе, вроде: «Мне интересно развивать русскую посткоммунистическую экономику… Компания «Каламитум 33» — хоть и средняя по размерам, но динамичная». Экс-замминистра уже тем был хорош, что состоял независимым директором еще в трех корпорациях, поэтому в дела не лез, а только лишь мирно посещал положенные шесть заседаний совета директоров в год. А вот финансист-англичанин уже через пару месяцев сидел у Аркадия Петровича в печенках. То требовал предоставить информацию, то куксился и говорил, что не позволит собой манипулировать.

Завели при совете директоров три комитета: по аудиту, по кадрам и вознаграждениям и по стратегическому планированию. Туда тоже всяких иностранцев нагнали. Да еще кучу отделов налепили, которых у Аркадия Петровича отродясь в структуре не было: по связям с инвесторами (IR), группу раскрытия информации и еще черт–те что.

А финансист–иностранец все суетился и норовил какой–нибудь новый департамент учредить. От его активности Аркадию Петровичу стало как–то не по себе. «Может, он как–нибудь номинально будет тут у нас директорствовать?» — риторически вопрошал Аркадий Петрович.

Дальше все завертелось с невообразимой скоростью. Стали утверждать кодекс корпоративного поведения. «Может, какой–нибудь кодекс попроще заведем?» — брезгливо ознакомившись с документом, предложил Аркадий Петрович. «Ни–ни!» — возразили консультанты PUMSа при полной поддержке иностранных спецов. И объяснили: мол, конечно, требования к корпоративному управлению, прописанные на Лондонской бирже в «Объединенном кодексе» (Combined Code), имеют рекомендательный характер, но с оговоркой «comply or explain» («выполняй или объясни, почему не выполняешь»). А как примешься объяснять, почему у тебя корпоративное управление не совсем в норме — тут–то инвесторы и разбегутся…

Инвесторам, помимо ценных бумаг, нужно «продать» еще и соответствующую «story» (историю) в виде красивого бизнес-плана и стратегии. Story придумали такую: мол, холдинг хочет утвердиться в качестве бесспорного сучильно-валяльного лидера в России и ногою твердой встать при международных рынках, для чего потребна модернизация основных фондов.

В какой–то момент, с грустью глядя вокруг себя, Аркадий Петрович стал подмечать, что он хоть и основной акционер, но собственной компанией уже вроде как и не управляет. «Так то–то и оно! — успокаивали его консультанты. — Мы должны показать, что независимые директора в холдинге оценивают и контролируют правильность принимаемых менеджментом решений и блюдут интересы всех акционеров, включая миноритариев». «А-а, ну-ну!» — печально кивал Аркадий Петрович.

Как «Каламитум 33» завел у себя IFRS

По новым правилам листинга Лондонской биржи, эмитенты должны готовить отчетность в IFRS (International Financial Reporting Standards). Постановка этой штуки в холдинге заняла целую вечность.

Надобно заметить, что в последнее время менеджмент «Каламитум 33» был настолько погружен во всякие структурные преобразования и подготовку к IPO, что оперативное руководство задвинул в дальний угол. Реальные финансовые показатели совсем испортились, и в последнее время Аркадий Петрович рассматривал отчеты с кислой миной на лице.

Всю замечательную схемотехнику, которую выстроил Аркадий Петрович в предыдущие годы для минимизации налогов, иностранцы перекроили. Оффшорных трейдеров, которых насоздавал Аркадий Петрович на Британских Виргинских островах для экспортной торговлишки, отстранили от дел со словами: «Нам нужно показывать реальную прибыль». Действительно, по итогам первого года, согласно IFRS, прибыль компании здорово выросла, жаль только налогов «Каламитум 33» стал платить чувствительно больше. Аркадий Петрович знал подлинную цену этим цифрам: его личная оффшорная «копилка» более не радовала умножением средств на счетах. И на таком голодном пайке, до поступления инвестиций с биржи, предстояло держаться еще долго: в Лондон можно было идти только имея за плечами аудированную отчетность по IFRS, по крайней мере, за два года.

Как «Каламитум 33» вышел на финишную прямую

За полгода до рывка на биржу Аркадий Петрович сформировал ударную команду: PUMS в качестве андеррайтера (которому, кстати, полагалось 7% комиссионных от всего объема размещения за труды), аудиторов из AGA и юристов из ATU (тоже за баснословные гонорары). К этой могучей кучке присовокупили пиарщиков из международного агентства Total PR Universal (TPRU).

PUMS с места в карьер взялся производить в «Каламитум 33» так называемый due diligence. Наиболее адекватный перевод этого термина с английского — «Всестороннее исследование достоверности предоставляемой информации». Как–никак, именно PUMSу предстояло отвечать своей репутацией за компанию, которую он собирался представить инвесторам. Юристы и аудиторы направили в PUMS «комфортные письма», в которых каждый со своей колокольни оценивал положение дел в холдинге.

Попутно стали определяться с параметрами IPO. Решили сделать новую допэмиссию, добавить к ней акции из доли Аркадия Петровича и нескольких доверенных миноритариев — и образовавшуюся кучу из 34% уставного капитала холдинга нести на биржу. Поскольку акции иностранных предприятий в чистом виде не могут обращаться в Лондоне, на эти бумаги предполагалось выпустить глобальные депозитарные расписки (GDR — Global Depository Receipts). С определением предварительного ценового диапазона PUMS долго мудрил, высчитывая по хитрой схеме, чтобы не промахнуться, и вывел 13–16 долларов за штуку.

Затем подготовили предварительный инвестиционный меморандум — документ, в котором излагалась вся объективная информация о компании, необходимая инвесторам. В нем, помимо всего прочего, был раздел «Факторы риска», который Аркадий Петрович про себя тут же окрестил «тридцатью страницами самооговора». Но он уже смирился, что публичные инвесторы должны знать о нем и его компании всё.

Тем временем PUMS формировал инвестиционный синдикат: соменеджерами размещения стали инвестбанки BAMS и BUH. Ибо всем известно, что наличие престижных андеррайтеров в синдикате снижает беспокойство инвесторов и помогает избежать занижения стоимости акций.

Пиарщики из TPRU начали потихоньку доводить до рынка весть о приближающемся IPO «Каламитум 33»: пора бы уж инвесторам нагуливать аппетит!

Очередной свеженанятый иностранец — руководитель группы раскрытия информации «Каламитум 33» — прямо нависал над Аркадием Петровичем: никаких лишних контактов с прессой, никаких слишком оптимистических прогнозов о перспективах компании. «Моя группа сокрытия», — прозвал Аркадий Петрович этого цензора.

В ряде пресс–конференций Аркадий Петрович принимал участие лично. Вообще–то, пресса к нему относилась всегда благосклонно. Он, бывало, любил завернуть что–нибудь эпатажное, а однажды на каком–то давнем мероприятии даже лихо приложил конкурентов, назвав их «жалкими сучильно–валяльными живопырками». Но в эту пору его то и дело одергивали: мол, излишне эпатажная компания не понравится инвесторам. Так что теперь на пресс-конференциях Аркадий Петрович отвечал односложно, а то и вовсе отмалчивался, сосредоточенно потягивая минералку.

Еще одним существенным пунктом расходов стало страхование профессиональной ответственности руководителей компании — полис D & O (directors and officers liability insurance), без которого путь на западные биржи закрыт. Полис с покрытием до 80 миллионов долларов обошелся Аркадию Петровичу в кругленькую сумму 2,4 миллиона.

Факт

В 2004 году против менеджеров иностранных компаний, чьи акции торгуются на бирже, в США было подано рекордное число коллективных исков — 29. Как правило, акционеры обвиняли топ–менеджмент в некомпетентности и халатности, которые привели к снижению капитализации компании. Согласно исследованию PriceWaterhouseCooper, в среднем сумма требований по каждому иску составила 15–27 миллионов долларов, а общая сумма выплат по подобным искам в США на 2004 год — 5,4 миллиарда долларов.

Далее пошла регистрация допэмиссий и согласование массы вопросов с регуляторами рынка ценных бумаг — и у нас, и в Лондоне. Такую досадную формальность, как вывод акций на российскую биржу перед тем, как размещаться за рубежом, выполнили просто: Аркадий Петрович выделил из своего пакета 10% акций холдинга, разместил их частным образом среди нескольких российских инвесткомпаний (те взяли охотно, потому что с хорошим дисконтом), и — вуаля! — получили листинг на ММВБ в списке «Б».

Случались и досадные неприятности. Откуда ни возьмись, вновь активизировались супостаты, с которыми «Каламитум 33» уже много лет вел незатухающую корпоративную битву за один заводик. Аркадий Петрович мог, конечно, их на место поставить — потому как, если административным ресурсом меряться, так тут он фору любому даст. Но инвестбанкиры зашумели: «Гасите, гасите вы эту розню скорее!» «Отчего ж?» — спросил Аркадий Петрович, ярясь. «Оттого что наличие судебных разбирательств с участием компании может дать дисконт относительно справедливой цены размещения». Пришлось отдавать заводик за бесценок.

Едва разобравшись со всем этим, Аркадий Петрович и его топ–менеджеры пустились во все тяжкие «дорожного шоу» (road show) — четыре недели колесили по Лондону и другим европейским столицам и по два-три раза в день встречались с потенциальными инвесторами, отвечали на вопросы и пожимали руки. «Тоже мне — предвыборная кампания», — ворчал Аркадий Петрович, но терпел. Андеррайтеры между тем споро вели книгу заявок. Приехав в Москву, подвели итоги: заявок насобирали в 4 раза больше, чем акций, что было хорошо и вселяло оптимизм. В веселом настроении соорудили окончательный вариант инвестиционного меморандума и сделали коррекцию ценового диапазона (так называемый price amendment) до 14–17 долларов за акцию.

Независимый — не значит номинальный

Независимый директор, который дорожит своей репутацией, никогда не согласится быть «номинальным». Тем более, в компаниях, которые выходят на IPO на западные биржи. Там очень агрессивная среда, с точки зрения возможных исков акционеров к менеджменту — за халатность, неосмотрительность или действия в личных интересах. Ряду директоров WorldCom и Enron в США пришлось в порядке досудебного урегулирования выплатить 10% стоимости своего личного имущества, потому что они понимали: если дело дойдет до суда, то последствия будут еще более суровыми — вплоть до тюремного срока. В странах Восточной Европы тоже появляются подобные иски к менеджменту публичных компаний. Не исключено, что подобная практика появится и в России.

Александр Филатов, исполнительный директор Ассоциации независимых директоров

Как «Каламитум 33» размещался

Подготовиться к IPO — это полдела. Нужно еще, чтобы конъюнктура подфартила. Дату размещения на бирже Аркадий Петрович и его верные андеррайтеры вынуждены были переносить дважды. Первый раз — когда буквально за несколько дней до объявления IPO ближайший конкурент «Каламитум 33» вдруг опубликовал финансовые результаты своей деятельности за полугодие, оказавшиеся на редкость ужасающими. «Так это ж хорошо, что им плохо, разве нет?» — вопрошал Аркадий Петрович. «Нет, — отвечали андеррайтеры. — Инвесторы имеют обыкновение оценивать эмитента по компаниям-аналогам». Решили подождать чуток, пока этот фортель конкурента забудется. А когда стал подходить срок, назначенный во второй раз, тут уже сам Аркадий Петрович, читая газеты, почувствовал неладное: в мировой сучильно-валяльной индустрии наметился спад. «Если выйдем сейчас — то разместимся с дисконтом процентов в 15», — проанализировали андеррайтеры. «Переносим!» — твердо сказал глава «Каламитум 33».

Факты

В ноябре 2005 компания Amtel-Vredestein разместилась на LSE по цене в 11 долларов за акцию, в то время как ценовой диапазон был определен в 13–16 долларов. По мнению экспертов, низкие оценки рынком стоимости акций были вызваны негативными финансовыми результатами конкурента — финской Nokian Tyres. Несколько ранее, в апреле 2005 «Северсталь-авто» разместил акции на РТС и ММВБ с 4–процентным дисконтом от нижней цены, что эксперты связали с плохими новостями о состоянии мирового автомобильного рынка.

Через три месяца конъюнктура снова захорошела. К назначенной в третий раз дате ничего отвратительного на рынке не произошло. В тот день (как считается — Великий День для любого CEO) Аркадий Петрович со свитой торжественно приехал на биржу и мог наблюдать из специальной комнаты по мониторам, как открылись и ведутся торги. Неприятные известия стали поступать позже. Сперва из сообщений агентств стало известно, что в России все к тому же злосчастному конкуренту Аркадия Петровича налоговики выставили претензии за позапрошлый год. «Они там что, специально? — костерил Аркадий Петрович конкурента. — Нашли время вляпаться!» У него и самого в меморандуме для инвесторов в «Факторах риска» было обтекаемо написано: «До 2006 года компания применяла налогосберегающие схемы». Так что новость рикошетом ударила и по нему. Потом из–за Атлантики (а там были основные зарубежные рынки сбыта «Каламитум 33») пришла новость, что Сенат США планирует в будущем месяце рассмотреть вопрос повышения таможенных пошлин на сучильную и валяльную продукцию, чтобы защитить своего производителя.

Активность инвесторов по закрытию заявок упала. Аркадий Петрович хмуро наблюдал, как его андеррайтерский синдикат бьется с волнами дурной конъюнктуры.

Факт

Успех размещения зависит от огромного количества факторов, причем не только экономических. Так, например, руководство «ВымпелКома» после удачного размещения на NYSE в 1996 году признавалось в интервью Finance Magazine: оно сознавало, что успех IPO будет прямо связан с результатом операции по коронарному шунтированию президента Бориса Ельцина, которая проводилась как раз во время road–show компании: «Никто не стал бы покупать российские активы в ситуации неизвестности по поводу политического будущего страны».

Закрытие торгов в тот день было для Аркадия Петровича достаточно плачевным. Бумаги «Каламитум 33» с грехом пополам ушли, но с 18–процентным дисконтом от нижней границы ценового диапазона. «Как вам это нравится? Я недополучил 40 миллионов долларов!» — позвонил Аркадий Петрович своем инвестбанкирам из PUMSа. «Мы тоже влетели прилично!» — отвечали те.

Как «Каламитум 33» торговался

По результатам IPO, пресс–служба «Каламитум 33» распространила традиционное в таких случаях бодрое сообщение: «Руководство компании оценивает размещение как успешное». А что тут еще скажешь, чтобы не будоражить рынок? PUMS в течение двадцати дней, как это и принято среди западных андеррайтеров, исправно выполнял роль маркет–мейкера («делателя рынка») — сглаживал торговлю и поддерживал котировки. Состав публичных инвесторов, к счастью, получился сбалансированным — были там в достаточном количестве и институциональные инвесторы, которые почем зря ценные бумаги не сбрасывают, были и биржевые спекулянты, которые обеспечивают в первые дни нужный объем сделок. И все равно котировки лихорадило — первую неделю бумаги «Каламитум 33» завершили с результатом минус 1% от цены размещения. Аркадий Петрович сперва то и дело хватался за валидол, но потом попривык к биржевым превратностям. К тому же, через месяц все устоялось, и бумаги «Каламитум 33» стали демонстрировать пусть скромный, но рост.

Научиться сверять каждый свой чих с котировками и жить при постоянном психологическом давлении биржи, которая внимательно следит за успехом и неудачами компании, Аркадию Петровичу еще предстояло.

Бумаги «Каламитум 33» еще дважды за год серьезно «проседали». В первый раз, когда «Каламитум 33» объявил о завершении сделки по приобретению сучильно–валяльного заводика в Словакии. Заводик подвернулся случайно и по сходной цене. Но биржа отреагировала болезненно: это приобретение не вязалось с опубликованной стратегией развития холдинга. «Тоже мне — общественное мнение! — огорошенный такой реакцией, недоумевал Аркадий Петрович. — Понимали бы что в сучильно–валяльном производстве!» Второй раз котировки обрушились, когда «Каламитум 33» понизил прогноз своих продаж.

Факт

В декабре акции 2005 котировки бумаг Pyaterochka Holding N.V. в Лондоне обрушились за 12 дней с 25,45 доллара до 14,05. Одной из причин эксперты назвали понижение компанией прогноза годовых продаж, о котором Pyaterochka уведомила инвесторов в начале декабря: 1,300–1,350 миллиона долларов вместо планировавшихся 1,595 миллиарда. «Расхождения в оценках стали поводом к спекулятивной игре на бирже», — дипломатично прокомментировал сей факт для прессы генеральный директор Олег Высоцкий. Не помогло даже то, что компания перевыполнила собственный план по открытию новых магазинов на 70 точек.

Спустя пять лет после того, как Аркадий Петрович пустился в свой IPO-проект, он сидел в своем офисе и оценивал пройденный путь. Денег он, конечно, поднял — и для себя, и для компании. Но какой ценой! Ежели учесть, помимо прямых расходов, и все косвенные, то деньги не такие уж большие. И Аркадий Петрович тихо грустил о временах, когда «Каламитум 33» был частной компанией, скорой на решения и никому не подотчетной, в которой он был абсолютным монархом.

P. S. С благородной латыни «Calamitum 33» переводится как «Тридцать три несчастья». Согласны, мы несколько сгустили здесь краски. Но, пожалуй, только самую малость.

Дмитрий Денисов
"Бизнес-журнал" №3 от 14 февраля 2006 года.

К списку статей

При использовании информации ссылка на http://finansist.pp.ru/ обязательна!
Copyright © 2006-2012